ПОСЛЕДНЯЯ МИСТИФИКАЦИЯ

ОДЕССКИЕ ЗАРИСОВКИ "Ничего более не боится человек так, как смеха.. Боясь смеха, человек удержится от того, от чего не удержала его никакая сила" Гоголь Николай Васильевич, русский писатель (1809-1852) Шли годы. Изменялись мы, кто в лучшую, кто в худшую сторону. Я стал начальником следственного отдела. Так как была очень большая нагрузка на каждого следователя по расследованию уголовных дел, то я не только руководил личным составом, осуществляя должный контроль за работой каждого следователя, но и сам, как подчинённые, проводил расследование. Расследовал иногда дела, по которым в качестве обвиняемых проходили мои хорошие знакомые, и даже друзья детства и юности, выбравших в жизни преступный путь. Работать приходилось по 10-12 часов в сутки, без выходных и праздничных дней. Не каждый год уходил в отпуск. Мог взять несколько дней, чтобы дать организму передышку. Разумеется, не было смысла куда-либо выезжать. Потому несколько лет не был в Одессе, отчего очень скучал по чудесному городу, где прошло несколько лет молодости. С родственниками – одесситами, я и жена, общались по телефону. Мой свояк, Юра, как-то мне поведал, что он перевёлся из ОБХСС в следственное управление УВД Одессы. Захотелось ему в полном объёме использовать юридические знания. Проводил расследование по наиболее сложным уголовным делам. По голосу чувствовал, что ему очень нравилась эта работа. Прошло какое-то время, и он заговорил, что надоело заниматься мелочёвкой, и что хочется себя попробовать на расследовании более сложных делах, по которым ведут расследование только следователи прокуратуры, согласно закону о подследственности. Я отлично понимал его, так как в те годы уголовные дела, возбуждённые по особо тяжким преступлениям, например, убийствам, расследование проводили следователи надзорного органа. Юра несколько раз подавал рапорт о его переводе из органов милиции в прокуратуру. Каждый раз ему отказывали. Тогда такие рокировки личного состава не допускались ни при каких обстоятельствах. К тому же, Юрий очень хорошо проявил себя на следственной работе в милиции, всё время ходил в передовиках. Какой начальник захочет терять толкового работящего сотрудника. На все его доводы у руководства был один ответ: «ты коммунист, будь добр, работай там, куда тебя поставила партия». А по такой позиции милицейского начальства нет смысла спорить, так как это можно было расценить, как несогласие коммуниста с работой, проводимой партией по кадровому вопросу в правоохранительных органах Страны Советов. Практически, грамотному толковому сотруднику, являющимся коммунистом, невозможно было не только перевестись в другой правоохранительный орган, но и уволиться по собственному желанию. По этому поводу менты шутили, что уволиться можно лишь одним путём выноса тела вперёд ногами. Так что, моему свояку - коммунисту приходилось подчиниться воле партии. Настроение у него было совсем не таким, каково было, когда работал в ОБХСС, где вместе со своим другом, начальником отдела Семёном, успешно проводил всевозможные операции по розыгрышу коллег по службе. Однажды позвонила сестра жены, и со слезами рассказала, что с Юрой что-то происходит странное и необъяснимое. В настоящее время находится в областной психиатрической больнице, где проходит серьёзное исследование по состоянию его психики. В больницу был помещён по ходатайству милицейского руководства. К нашему удивлению, родственница нисколько не возмущалась тем, что Юра попал в психушку. Сказала, что последнее время обратила внимание на странности своего любимого мужа. Всегда весёлый и жизнерадостный, стал молчаливым и угрюмым. Печальным было то, что он порой вообще не отвечал на вопрос, или говорил невпопад какую-то бредятину. Ему стало казаться, что за ним следят везде, на работе и дома. Сестра жены по простоте душевной такое поведение Юры сначала объясняла его усталостью. Но потом, когда странное поведение стало всё чаще повторяться, она очень обрадовалась, что его поместили в больницу, где врачи поставят диагноз. Это даст возможность начать своевременно его лечить от психического расстройства. Эскулапы - психиатры её приглашали в больницу и долго беседовали по поводу поведения мужа в домашней обстановке. Она не стала ничего скрывать и рассказала всю правду. Ей врачи пообещали провести исследование за месяц, но не раньше. Юра в руках психиатров находился уже две недели. Услышав неприятную информацию о своём родственнике - друге, я уговорил своё начальство дать мне незапланированный отпуск. Назвал причину. Мне пошли навстречу. В то время из нашего города в Одессу летал самолёт ЯК-40. Заплатив 17 рублей 50 копеек, и сев в самолёт, через час шагал по одесскому аэродрому. Меня встречала жена Юрия. Мы с ней проговорили весь вечер до глубокой ночи. Нас убивало, что у Юры фундаментально поехала крыша. Не могли представить, чем закончится его болезнь, связанная с нервной системой, крепости которой когда-то завидовали все его коллеги. Так как к Юрию в больницу никого не пускают, утром следующего дня пошёл на встречу с его начальником, встретившего меня очень тепло. Борис Львович был гораздо старше меня. Он давно мог уйти на пенсию, но его, как профессионала, милицейское руководство уговорило ещё поработать. Начальник отдела был чуть выше среднего роста с небольшим животиком. Собеседника располагали его добрые внимательные глаза, которыми он внимательно смотрел через очки с толстенными стёклами. Удивительное дело, у него были совершенно белыми от седины виски, а коротенький чёрный чубчик, закрывающий верхнюю часть лба справа, не имел ни одного седого волоска. Отличительной частью лица были маленькие короткие "ефрейторские" усики, которые, как мне показалось, он слегка подкрашивал. В душе я подумал, что если Бориса Львовича немного загримировать, он будет похож на небезызвестного Гитлера. Я быстро отбросил эту кощунственную мысль. Он подробно рассказал о последних днях работы Юрия перед его помещением в больницу. Знал, что когда Юра последний раз принёс рапорт генералу на увольнение, у них произошёл очень неприятный разговор не в пользу Юры. После этого он окончательно замкнулся. А потом с ним начали происходить непонятные вещи. Приносил дело для консультации, а сам начинал рассказывать, как он недавно возвратился с Марса. Иногда подскакивал со стула, и хлопая ладошами и бегая по кабинету, утверждал, что убивает летающих мух, которых налетело полный кабинет, чтобы следить за ним. При этом он подозрительно поглядывал на дверь, шепча, что за ним в замочную скважину постоянно следят защитники насекомых. Пришлось Борису Львовичу о странном поведении Юрия доложить руководству управления. Так Юра попал в психушку. Я с искренней благодарностью пожал руку Борису Львовичу, и мы расстались. Я продолжал находиться в Одессе, надеясь увидеть Юру, выпущенным из психушки. Он появился неожиданно, похудевшим и побледневшим, но весёлым и жизнерадостным. С порога сказал, что он больной чудак, и потому может вытворять всё, что взбредёт в больную на всю катушку голову. Торжественно показал заключение исследования, в котором было указано, что Юра страдает приступообразной формой шизофрении, проявляющейся бредовыми и галлюционарными расстройствами. Ему было противопоказано работать в органах милиции. Мы никак не могли понять, чему радуется Юра. И тогда он рассказал о последнем разговоре с генералом, заявившим, что Юра до чёртиков надоел ему своими рапортами. Теперь он из-за принципа сделает всё возможное, что пока сам не уйдёт на пенсию, Юра не сможет уволиться или перевестись в прокуратуру, которую генерал почему-то откровенно не любил. Юра, набравшись наглости, предложил поспорить на ящик коньяка за то, что сам генерал подпишет приказ о его увольнении. Ещё Юра сказал, что его игра в психически больного едва не провалилась. Во время консилиума врачей - психиатров некоторые светила науки вслух говорили, что Юра умело валяет дурака. И тут Юра стал кричать, чтобы его, психически здорового сотрудника, немедленно отпустили, так как он должен выполнить великую миссию: застрелить чудом выжившего Гитлера, сумевшего внедриться в органы милиции и возглавить следственное управление. Сказал, что он один в Борисе Львовиче узнал Гитлера, сделавшего пластическую операцию лица, но допустившего роковую ошибку, забыв сбрить знаменитые «ефрейторские усики». Как только он получит табельное оружие, то прямо в кабинете выпустит всю обойму в ненавистного фюрера. Услышав такое, члены медицинской комиссии дружно проголосовали за то, что Юра психически тяжело больной человек, которому опасно выдавать оружие, а, значит, служить в милиции. Одним словом, Юра выиграл пари у генерала, который после этого стал гордиться, что милиция воспитала умного, толкового сотрудника, добившегося поставленной цели, сумев облапошить светил медицины. Честный генерал в кабинете распил на прощанье с Юрой бутылку коньяка. Успокоившись, я улетел домой. Мне было известно, что когда Юра начал работать в прокуратуре, у него с пенсионером генералом милиции сложились тёплые, дружеские отношения. После распада Советского Союза Юра неожиданно уволился из органов прокуратуры и стал на своей машине заниматься извозом граждан. Был доволен принятым решением. Мне так и не пришлось узнать, почему Юра не захотел работать дальше в прокуратуре самостийной Украины. Он вскоре нелепо погиб. Как-то, уходя в гараж за машиной, захлопнул дверь, оставив ключи в квартире. Это произошло в конце декабря, когда в Одессе не было снега, но стояли сильные морозы, отчего на улице, на всём окружающем, образовывались тонкие ледяные корки. Юра попытался через балкон соседа перелезть на свой балкон и проникнуть в квартиру через дверь, которую никогда изнутри не закрывали. Когда он встал на перила балкона, ноги соскользнули, и он сорвался камнем с четвёртого этажа. К удивлению, все кости были целы, но из-за повреждения внутренних органов было сильное кровотечение. Давление из-за этого быстро падало, дойдя до нуля. Умер в полном сознании на руках жены. Два раза в году, много лет подряд, на день рождения и день смерти Юры на его могиле собираются его товарищи и друзья по работе. Кое-кого уже нет в живых, а кто-то, как Моня, над которым наиболее часто подшучивали, уехал на постоянное жительство в Израиль. Некоторые не могут прийти и помянуть Юру из-за болезни. Я один раз был на кладбище, на день смерти Юры. Первым пришёл Кузьма, с которым я вместе с Юрой когда-то собирал тюльпаны под Одессой. Он постарел, и потому я его с трудом узнал. Пришёл, тяжело опираясь на палку, в сопровождении солидного внука, престарелый генерал. Были ещё какие-то мужчины, которых хорошо знала жена Юры, а я видел впервые. Когда мы выпили по второй поминальной рюмке, появился совершенно лысый, с глубокими морщинами на лице, Семён. Он подошёл к памятнику Юры, поцеловал выбитый на граните портрет, и попросил прощения у друга за опоздание. Он задержался, так как по телефону разговаривал с Тель-Авивом, в котором Моня живёт и здравствует. Моня просил передать Юре, чтобы его душа далеко не улетала от земли, так как он обязательно на его день рождения приедет из Израиля, чтобы поговорить по душам. Когда выпили по третьей стопке, пришедшие, перебивая друг друга, стали вспоминать все розыгрыши, в которых Юра всегда был активным участником. Забыв, что находятся на кладбище, его друзья иногда не сдерживались, и начинали дружно смеяться. Жизнь брала своё.
ПОСЛЕДНЯЯ МИСТИФИКАЦИЯ
Автор: Фролов 26.10.20 19:39
2   4  

Комментарии:

незнайка   26.10.20 21:38
Прочитала с большим удовольствием, пишите, пожалуйста, ещё!
АМаюра   26.10.20 21:44
Как часть фильма посмотрела..
Олежка   27.10.20 13:15
Очень интересная история. Жаль, что такая нелепая смерть настигла Юрия, а ведь мог бы ещё жить. Спасибо, за рассказ.
Фролов   27.10.20 14:42
Огромное спасибо за внимание, поддержку и тёплые слова. Буду стараться для Вас, в первую очередь. С искренним уважением и признательностью.

Пожалуйста, убедитесь, что комментарий не нарушает правила сайта

Комментировать могут только зарегистрированные пользователи.


Для того, чтобы опубликовать стихи, воспользуйтесь специальной формой.